СтраницаЛЕСКИ

ЛЕСКИ БРЯНСКАЯ ОБЛАСТЬ (посёлок, деревня, село, населённый пункт)

ЛЕСКИ (устар. Казанское), с, Навл. р-на, Ще-гловского с.п., в 10 км к В. от д. Щегловка, в 26 км к В. от пгт Навля (52°49'21" с.ш., 34°49' в.д.). 0,2 тж.; макс. 1,89 т.ж. (1926). Упом. с нач. XVII в. в составе Самовской вол. Карач. уезда как село с церк. Флора и Лавра; в 1745 упом. Вознесен­ская церк., а в 1770-1780 на средства помещика

Е.И. Сафонова построен каменный Казанский храм (не сохр.). В 1638 упом. как один из пун­ктов путешествия берестейского игумена Афа­насия. Бывш. владение Сафоновых, Ушаковых, Ивановых и др.. В XVIII-XIX в. - ц. ярмарочной торговли. В 1885 была открыта земская школа. До 1929 в Карач. уезде (в нач. XX в. - адм. центр Сомовской вол.; с 1924 в Шаблыкинской вол.); с 1929 в Навл. р-не. В сер. XX в. - колхозы "Крас­ный маяк", "Крестьянин", им. Будённого. С 1918 по 2005 - ц. Лесковского с/с Отд. связи (инд. 242136), библиотека.

ЛЕСКИ, бывш. п., Комарич. р-на, в 2 км к С. от села Козинка (52°21'сш., 34°43'45" в.д.). Упом. с 1930-х гг.; входил в состав Козинского, Угревищ-ского, Усожского (с 1960) с/с Исключён из учёт­ных данных в 1978.

ЛЕСКИ, бывш. х., в 4,5 км к Ю. от села Деремна (53°00'40" с.ш., 33°08' в.д.). Упом. с сер. XIX в. до нач. XX в. в составе Алексеевской вол. Мглин. уезда как место расположения почтовой стан­ции.

ЛЕСКИ, бывш. х., Гордеев, р-на, Владимировско-го с/с Упом. в 1 пол. XX в.; 1 двор (1926).

ЛЕСНАЯ ПОЛЯНА, п., см. Ясная Поляна (Ново-зыбк. р-на).

ЛЕСНИЧЕСТВО, п., Севского р-на, Косицкого с.п. (до 2005 - Хинельского с/с). 0,01 т.ж.. Инд. 242460.

ЛЕСНИЧЕСТВО, п., Комарич. р-на, см. Радогощ-ское Лесничество.

 

 Лески

Заселение территории, на которой находится

сегодня навлинское село Лески, относится к

эпохе Древней Руси. Об этом говорят городище

и два селища в окрестностях села. Городище носит

название Стражище – когда-то во времена набегов

половцев и татар здесь находился форпост русского

воинства.

Село Лески издревле входило в состав Самовской

(Сомовской) волости Карачевского уезда. Оно рас-

положено на небольшой речке Колохве (Колофе),

левом притоке реки Навли, в болотистой местности,

неблагоприятной для здоровья, хотя почвы в округе

черноземные и плодородные. Раньше село находи-

лось в другом месте, которое до сих пор называют

Старыми Лесками. Там долгое время стояла церковь

Святой мученицы Параскевы Пятницы с приделом

страстотерпца Никиты. Что стало причиной переселе-

ния жителей – неизвестно, произошло оно примерно

в конце XVI века.

По преданию, название Лески – от дремучих со-

сновых лесов, некогда кольцом окружавших село.

Было у него когда-то и другое название – Чиж.

Документы рассказывают о том, что храм, по-

строенный прихожанами в Новых Лесках, носил имя

святых Фрола и Лавра. В Смутное время церковь

была сожжена литовцами, на ее месте возведена

часовня. Позднее на этом же месте стараниями

прихожан вместо часовни вновь появилась церковь

Фрола и Лавра.

В 1638 года в Лесках оказался на своем пути в

Москву игумен Берестейский (Брестский) преподоб-

номученик Афанасий (около 1595–1648), казненный

спустя десять лет иезуитами за верность Православ-

ной церкви. «В деревне Брасове переночевав, рано

утром пытались достичь монастыря Свенского, под

Брянском находящегося. И пустившись в ту дорогу,

дивными судьбами Божиими как бы заблудили на

село Лесок, а потом к городу Карачову, где и мона-

стырь Воскресения из мертвых Иисуса Христа есть»,

– писал Афанасий в своем «Диариуше».

В 1653 году в Лесковской церкви служили два

священника, в прихожанах у них значились 2 бо-

быля, 16 членов семей дворян и детей боярских, 69

крестьянских и двое задворных людей, а для пропи-

тания имели пашни паханой и перелогу 28 четей да

сена 40 копен.

В 1721 году детей священника храма о. Семена

при переписи переписчик записал Ивана – в дьяч-

ки, Тимофея – в пономари. Прихожане обратились

с челобитьем к игумену Макарию в Николо-Одрин

монастырь, что поповы дети неграмотны, и требо-

вали для освидетельствования выслать их в Москву.

Было это освидетельствование или не было, история

умалчивает. Но в 1732 году Иван Семенов занимает

место пономаря, Тимофей – дьякона, а их младший

брат Филипп – дьячка. Тимофей Семенович, ставший

позднее священником и получивший от названия

села свою фамилию, и был прапрадедом известного

русского писателя и публициста Николая Семеновича

Лескова.

Земля в Лесках принадлежала многим помещикам:

Рагозиным, Кореневым, Образцовым, Неплюевым,

Юрасовым, Хотяинцевым, Львовым, Урывковым и

другим. Древним лесковским родом был род Ушако-

вых. Среди них наиболее известным был Ефим Григо-

рьевич Ушаков, майор, в 1737 году – курский воевода.

Его единственная дочь Марфа Ефимовна вышла

замуж за Евтихия Ивановича Сафонова (1711–1773).

Портрет Марфы Ефимовны Сафоновой. 1780-е годы. Худ.Ф.С. Рокотов. Туркменский государственный музей изобразительных искусств

Портрет Никиты Акинфиевича Демидова. Худ. Александр Рослин. 1772 г.

Отец Евтихия Ивановича – Иван Семенович был

воеводой в Трубчевске в 1727–1731 годах, членом

Камер-коллегии и Юстиц-конторы в 1733 году. Са-

фоновы были в родстве с царской фамилией. Кузен

Евтихия Ивановича Михаил Иванович Сафонов был

женат на кузине царицы Елизаветы Петровны Марфе

Симоновне Гендриковой. Когда позднее внук и тезка

Сафонова представлялся молодым кавалергардом

императору Павлу, последний сказал: «...ты из Евти-

ховичей, мы с тобой в свойстве».

Судя по данным исповедальной книги Мо-

сковской церкви Покрова в Левшине, в 1754 году

лейб-гвардии Семеновского полка капитан-поручик

Евтихий Иванович Сафонов жил в Москве в соб-

ственном доме, недалеко от храма. Ему было 43 года,

Марфа Ефимовна была его тремя годами моложе. У

Сафоновых было четверо детей.

По переписи 1763 года за Сафоновым числилось

более 1200 душ крепостных только мужского пола

в Карачевском и Трубчевском уездах Орловской

губернии, Льговском и Дмитровском уездах Курской

губернии.

Не осталось описания владений Сафонова в

Лесках, но яркая характеристика помещика и его

вотчины в соседнем селе Кретове дана в книге

Г. Добрынина «Истинное повествование или жизнь

Гаврила Добрынина». Во время службы Гавриила

Добрынина при архиепископе Севском и Орловском

Кирилле Флоринском в 1772–1773 годах при объезде

епархии заезжали они и к Евтихию Ивановичу Сафо-

нову в его имение. Добрынин вспоминал: «Хозяин

вскоре показался в халате телесного цвета и в туф-

лях. Он был росту выше среднего, довольно тучен, вид

имел барина в старинном формате. Скудноволосая,

сивобелая маленькая коса перетянута шнурком при

самом затылке».

Хозяин и гости «пошли вверх по дурной широкой

лестнице в огромные, дурной архитектуры хоромы,

которые снаружи представляли старинный боярский

бревенчатый и необитый дом о двух жильях, а внутри

изобильный, как полная чаша». Как пишет Добрынин,

«хозяин не дошел до изящного вкуса, а потому не имел

у себя ни капельмейстера, ни балетмейстера, ни

фейеркмейстера, ни кухмейстера, ни шталмейсте-

ра, ни гофмейстера, ни иллюминаций, ни душистых

помад, ни шампанских, ни венгерских, ни бургонских,

ни английских вин...».

Похоронен Е.И. Сафонов в новом недостроенном

храме в Лесках, начатом строительством в 1770 году.

Это каменный холодный храм с тремя престолами:

главный – в честь Казанской иконы Божией Матери,

правый – во имя Св. Иоанна Богослова и левый – во

имя Св. мучеников Мины, Виктора и Викентия. Здесь

и погребли его напротив Царских врат.

Его старшая дочь Анна Евтихиевна Сафонова

(1768–1789) была выдана замуж за помещика, а затем

курского губернского прокурора Федосея Кузьмича

Яцына, деспота и пьяницу, лишенного дворянства и

сосланного в 1797 году на поселение.

Александра Евтихиевна (1745–1778) стала третьей

женой заводчика и богача Никиты Акинфиевича Деми-

дова. Будучи слабого здоровья и страдая «жестокими

припадками», после поездки за границу она родила

ему троих детей. Прожила всего тридцать три года.

Безутешный супруг воздвиг на её могиле памятник с

эпитафией: «Здесь съ миромъ почиваетъ тело Ея Вы-

сокородiя Александры Евтиховны Демидовой, урожден-

ной изъ фамилiи Софоновыхъ, жены, добродетелями

украшенной, въ цветущихъ летахъ своихъ чрезъ

десять летъ и девять месяцевъ брачный венецъ на

смертный одръ пременившей, супруга и родителей въ

горькихъ по себе слезахъ оставившей, душе вознесшей-

ся на небо, именемъ пребывающей навсегда въ сердцахъ

всехъ ее знавшихъ, отъ суетъ мiра сего ко Всемогущему

Богу въ вечное блаженство преселившейся въ лето

1778 апреля 21 дня, жившей 33 г. и 1 день». При матери,

вдовствующей секунд-майорше Марфе Ефимовне Са-

фоновой, остались сын Иван Евтихиевич (1751–1800)

и дочь Дарья. У них было в Лесках 67 дворовых людей

и 245 крепостных крестьян.

Окончив пажеский корпус, Иван Евтихиевич

дослужился до чина секунд-майора в лейб-гвардии

Преображенском полку, а после смерти отца вышел

в отставку и по протекции, скорее всего, зятя Яцына

стал сначала советником уголовной палаты Курского

наместничества, а затем председателем 2-го департа-

мента Верхнего земского суда. Остановившись в Кур-

ске во время поездки для осмотра южных губерний,

Екатерина Вторая наградила всех чиновников орде-

нами Святого Владимира, орден 4-й степени получил

и Иван Сафонов. Был предводителем дворянства

Луганского уезда в 1782 году и Дмитриевского уезда

в 1791 году.

Женат был Иван Евтихиевич на внучке Михаила

Ивановича Сердюкова (1678–1754), сына простого

бурятского мастера по производству луков и седел,

волей Петра Великого ставшего гидротехником и су-

достроителем и в 1742 году получившего дворянство

и чин коллежского советника. И дед, и отец Екатери-

ны Сафоновой были смотрителями Вышневолоцкой

шлюзовой системы. За свою деятельность Михаил

Иванович получил в подарок от Петра I два золотых

перстня. В Вышнем Волочке им обоим установлен

памятник.

По воспоминаниям внучек, Екатерина Ивановна

была характера живого, веселого и подвижного, в

противоположность своему мужу – ленивому, рев-

нивому и неповоротливому, часто между супругами__

возникали крупные ссоры. Она особенно любила

посещать ярмарки окрестных сел тайком от мужа,

переодетая в простое платье, и накупать там всякой

мелочи: ленточек, сережек, крестиков и бус – для

раздачи своим крепостным девочкам-подросткам

во время очередных сборов ягод, орехов и грибов в

окрестных лесах... Детей у Екатерины Ивановны было

много, но почти все умерли в младенческом возрасте

и похоронены в церковной ограде села Кремянного

Курской губернии. Над ними мраморная плита с вы-

гравированными именами.

В 1780 году Иван Евтихиевич с матерью Марфой

Ефимовной достроили храм в Лесках, который в том

же году был освящен Амвросием, епископом Сев-

ским и Брянским. В 1800 году сын умер и нашел свой

последний приют рядом с отцом. Позднее рядом с

мужем и сыном была похоронена в Лесковском храме

и Марфа Ефимовна.

Отпевал их уже дед писателя – Дмитрий Петрович

Лесков. Он окончил Севскую духовную семинарию,

служил при отце дьячком, а после его смерти был руко-

положен в священники. В 1784 году женился на дочери

священника Иоанна Алексеева из села Бутре Марфе

Ивановне. Внук увековечил Д.П. Лескова в образе Са-

велия Туберозова в повести «Соборяне».

В 1789 году у них родился сын Алексей, учившийся

позднее в Севской семинарии и убитый в одной из

драк между бурсаками. В 1791 году родился второй

сын Семен, окончивший Севскую семинарию и

ставший родоначальником уже дворянского рода

Лесковых, отец писателя.

Вот как рассказывал о своем происхождении сам

Н.С. Лесков в «Автобиографической заметке»: «По

происхождению я принадлежу к потомственному

дворянству Орловской губернии, но дворянство наше

молодое и незначительное, приобретено моим отцом

по чину коллежского асессора. Род наш собственно

происходит из духовенства, и тут за ним есть своего

рода почетная линия. Мой дед священник Дмитрий

Лесков и его отец, дед и прадед, все были священниками

в селе Лески, которое находится в Карачевском уезде

Орловской губернии. От этого села Лески и вышла

наша родовая фамилия – Лесковы. Я никогда не бывал

в этом селе и затрудняюсь с точностью определить

его положение, но знаю, что оно в лесной полосе Орлов-

ской губернии, именно в Трубчевском или Карачевском

уезде, где-то недалеко от большого села Брасова, о

котором я в детстве слыхал рассказы тетки моей,

вдовой попадьи Пелагеи Дмитриевны.

Полагаю, что Лески было село бедное, потому

что во всех воспоминаниях тетки об ее детстве

и детстве моего отца главным образом всегда

упоминалось о бедности и честности деда моего,

священника Дмитрия Лескова.

Отец мой Семен Дмитриевич Лесков «не пошел

в попы», а пресек свою духовную карьеру тотчас же

по окончании курса наук в Севской семинарии. Это,

говорили, будто очень огорчило деда и едва ли не

свело его в могилу. Огорчение имело тем большее

место, что место сдать было некому, потому что

брат моего отца, а мой дядя был убит в каком-то

семинарском побоище и из-за какого-то ничтож-

ного повода. Но отец мой был непреклонен в своих

намерениях и ни за что не хотел надеть рясы, к

которой всегда чувствовал неодолимое отвраще-

ние, хотя был человек очень хорошо богословски

образованный и истинно религиозный. Место было

передано «зятю», то есть мужу матушки Пелагеи

Дмитриевны, который вскоре умер, и левитский род

Лесковых в селе Лесках пресекся, но зато появился

Лесков в орловском приказничестве.

Выгнанный дедом из дома за отказ идти в духов-

ное звание отец мой бежал в Орел с сорока копейками

меди, которые подала ему его покойная мать «через

задние ворота». Гнев деда был так велик, что он вы-

гнал отца буквально безо всего, даже без куска хлеба

за пазухой халата».

Дмитрий Петрович Лесков был очень уважаемым

носителем веры не только в селе Лески. К нему как

к духовнику ездили и из других городов и сел, в

которых были свои церкви. В селе Шаблыкине жила

чета богатейших помещиков нескольких губерний

Киреевских. Господь долгое время не давал им детей.

Елизавета Федоровна ездила молиться в Лески, к

отцу Дмитрию Лескову, умному, горячо верующему,

сумевшему вселить в нее веру в ниспослание Божией

милости. Когда Киреевская родила сына, то подари-

ла церкви в Лесках икону Пресвятой Богородицы в

ризах и с серебряными венцами, с короной и жем-

чужным ожерельем за 2000 рублей.

Священником Лесковского храма стал зять Леско-

вых Максим Попов. После его смерти доживала свой

век в селе с дочерью Анной Максимовной вдовая

попадья Пелагея Дмитриевна Попова, тетка писа-

теля. Видимо, она навещала своего брата Семена в

Орле, потому что именно от нее будущий писатель

слышал рассказы о Лесках и историю своей семьи.

К 1830-м годам род Лесковых в селе Лески пресекся

окончательно.

У Ивана Евтихиевича и Екатерины Ивановны Сафо-

новых только двое детей достигли зрелого возраста.

Дочь Варвара Ивановна (1786–1810) была первой

женой командира лейб-гвардии Семеновского пол-

ка генерал-майора Якова Алексеевича Потемкина

(1781–1831). Сохранились два ее портрета – миниа-

тюра красками по слоновой кости и большой краска-

ми по полотну. На них отчетливо просматриваются

несколько смягченные монгольские черты: темные__

Портрет Екатерины Евтихиевны Муравьевой,

урожденной Сафоновой.

Худ. И.К. Макаров. 1862 г.

волосы, тонкий овал лица со слегка косым разрезом

темных миндалевидных глаз. Их дочь Александра

Яковлевна Потемкина (1810–1830) похоронена рядом

с матерью в Александро-Невской лавре.

Главным наследником всех многочисленных са-

фоновских имений стал Евтихий Иванович Сафонов,

полковник и кавалер. 15 марта 1799 года поручик

Сафонов стал кавалером ордена Св. Иоанна Иеруса-

лимского, в 1800 году в чине штаб-ротмистра вступил

в Кавалергардский полк. В 1803 году Евтихий Ивано-

вич уволился со службы в чине полковника и занялся

обустройством своих имений.

У него был дом на Французском бульваре, при-

городная дача на Малом Фонтане поблизости от

моря в Одессе, дом в Санкт-Петербурге на Марсовом

поле, дом в Москве на Моховой улице. В Лесках в го-

сподском доме проживало 24 дворовых, имелось 68

крестьянских дворов, насчитывавших 634 ревизских

души. Прихожанами храма были также крестьяне

окрестных деревень Ждановки и Вынчебес.

Из портретов Евтихия Ивановича известен один

– миниатюра, на которой он изображен в красном

камзоле с мальтийским крестом на шее. Память о

нем сохранилась в семье как о масоне и вольтери-

анце. У него в доме никогда не было ни карликов,

ни юродивых, ни шутов всякого рода, которыми

развлекались многие помещики того времени. Зато

начитанности и любознательности он был большой

и оставил после себя порядочную библиотеку фран-

цузских классиков и громадные иллюстрированные

фолианты по естественным наукам, переплетенные

в телячьи кожи, с цветными рисунками, между про-

чим и альбом по френологии – модной в начале XIX

века теории о влиянии формы черепа на характер

человека. Оставил он после себя и минералогиче-

скую коллекцию. Но взгляды на порку были у него

весьма современные, не стеснялся он и в прочих

наказаниях… По женскому вопросу Евтихий Ива-

нович был далеко не безгрешен и во всех своих

владениях имел целые гаремы крепостных девушек.

А Екатерина Ивановна, его мать, часто прятала от

сына самых красивых сенных девушек своих во

время приездов его к ней.

Среди друзей Сафонова был Алексей Вяткин,

женатый на финке Доре Веге. Он был выслан из Пе-

тербурга после убийства Павла I, во время которого

стоял в дворцовом карауле. Согласно семейным

преданиям и Вяткин, и Сафонов были сторонниками

Павла I и после его убийства им обоим был запрещен

въезд в столицы. Евтихий Иванович предложил ему

жительство в своем вновь построенном имении

Сафоново-Троицкое в Херсонской губернии, куда

были переведены целыми семьями и крепостные из

Лесок. Дора Вяткина вскоре умерла. Вслед за женой

умер и Алексей Вяткин. Оба похоронены на клад-

бище села Троицкого под каменными крестами с их

именами, за каменной оградой со всегда замкнутой

чугунной дверью. Вяткины оставили после себя

2 несовершеннолетних сыновей и 3 дочерей. Опеку-

ном детей был назначен Евтихий Иванович Сафонов,

который сам занялся воспитанием малолетних Елиза-

веты, Анны и Софьи Вяткиных. Он лично преподавал

им естественные науки, дети составляли гербарии

и коллекции под его руководством, вели записи и

наблюдения. На Лизе Вяткиной он и женился.

В дальнем родстве Сафонов находился с поэтом

и дипломатом Ф.И. Тютчевым. Его четвероюродный

брат Николай Сергеевич Сафонов был женат на Софье

Николаевне Толстой, кузине матери поэта.

В доме Евтихия Ивановича на Марсовом поле в

Петербурге Тютчевы жили с середины марта 1846

года до середины лета 1847 года, а затем весной

1853 г. Впервые упоминание о Евтихии Ивановиче

Сафонове встречается в переписке поэта с мате-

рью в сентябре 1842 года. Он писал ей из Мюнхена,

рассказывая о своем путешествии по Германии и

Бельгии: «На возвратном пути в Майнце нас ожидала

встреча, доставившая нам большое удовольствие и,

конечно, совсем не предвиденная мною. Это встреча

с Евтихом Ивановичем Сафоновым, да еще женатым.

К сожалению, слова о том, что время терпит, нельзя

отнести к его женитьбе. Вполне очевидно, что он

лучше сделал бы, если бы женился раньше. Он ожида-

ет здесь свою жену и двух своячениц, дабы проехаться

по Швейцарии, а оттуда направиться в Париж, где он

рассчитывает провести зиму».

Спустя два года, вернувшись в Петербург, снова в

письме к матери в Москву Федор Иванович пишет: «Я

свиделся на днях с Евтихом Ивановичем Сафоновым,

который удивительным образом не меняется». В

1846 году Тютчевы были заняты поиском удобной

квартиры в Петербурге. Сафонов предложил им по-

селиться в своем доме на Марсовом поле.

20 августа 1846 года поэт писал жене Эрнестине

Федоровне: « ...эту зиму придется еще провести в

Петербурге, хотя бы ради экономии, ибо один расход

на квартиру составит разницу по крайней мере в

несколько тысяч рублей. Итак, мне думается, это

дело решенное, еще несколько месяцев мы будем по-

стояльцами Сафонова, а потому следовало бы при-

казать дворецкому приступить, не теряя времени,

к закупке необходимых запасов на зиму». Э.Ф. Тютчева

сообщала брату К. Пфеффелю: «Владелец дома, где мы

живем, разрешает нам и далее жить бесплатно…».

Сафонову было шестьдесят, а его жене-воспитан-

нице – 16 лет. Она была кроткой и тихой, жила затвор-

ницей, носила капот и чепец. А муж был деспотичен

и ревнив.__

Портрет генерала Николая Николаевича Муравьева. Худ. Н.И. Аргунов. Холст, масло. 1817 г.

Зная крутой нрав Евтихия Ивановича и строгое

наказание виноватого при малейшей ее жалобе, она

многое сносила от дворовых, которые этим злоупотре-

бляли. Все состояние свое Евтихий Иванович завещал

молодой жене, но когда он ей об этом сказал, она отве-

тила: «Ничего мне этого не надо, Евтихий Иванович!»

«Дура! – возразил Сафонов. – Больше уважать будут!»

Елизавета Алексеевна стала болеть печенью. При

Евтихии Ивановиче ее лечили лучшие доктора, а в

его отсутствие она лечилась домашними средствами:

горчичниками, припарками, банками и настойками,

строго им запрещенными. Это облегчало страдания,

но не излечивало, и Елизавета Алексеевна умерла

в Одессе 30 лет от роду. Глубоко было горе Евтихия

Ивановича. «Бог наказал меня, он отнял у меня ангела

моего за грехи мои!» – твердил он. Весь день он лежал

на диване, отвернувшись к стене, не ел и не пил, а

ночью шел в церковь и смотрел на нее в открытом

гробу, при котором читали заупокойные молитвы. На

похороны жены он не пошел. Через неделю после

смерти жены весной 1848 года умер с горя и Евти-

хий Иванович. Оба похоронены в Одессе на Старом

кладбище недалеко от церкви.

Детей у Сафоновых было четверо, но два мальчика

умерли еще в младенческом возрасте, остались две

девочки – Варенька и Катенька. Они воспитывались

в семьях сестер матери. Повзрослев, вышли замуж.

Варвара (1839–1920) – за графа Василия Ивановича

Стенбок-Фермора (1823–1881). По разделу с сестрой

она получила херсонские имения отца и дом в

Санкт-Петербурге. Екатерина (1843–1896) – за полков-

ника Владимира Сергеевича Муравьева (1834–1883).

Она получила дом в Москве, карачевские, трубчев-

ские и курские имения отца.

Поделили сестры между собой и царские перстни:

перстень с бирюзой достался Варваре, перстень с

миниатюрным портретом Петра I, покрытым тонким

бриллиантом, – Екатерине.

Владимир Сергеевич Муравьев принадлежал к

древнему и знатному роду. Его прапрадед Ерофей

Федорович, подполковник, был убит в 1739 году в

сражении с турками. Прадед Николай Ерофеевич

(1721–1770), государственный деятель и писатель,

сенатор, генерал-губернатор Лифляндии, был ав-

тором первого русского учебника по математике.

Прабабка Анна Андреевна, урожденная Волкова,

во втором браке Урусова, была сестрой известного

драматурга. Его дед Николай Николаевич Муравьев

(1768–1840), генерал-майор, военный педагог, ос-

нователь офицерской школы – Московского учеб-

ного заведения для колонновожатых. У него было

пятеро сыновей и дочь София, умершая девицей.

Сыновья: генерал-адъютант, генерал от инфантерии,

член Священной артели Николай, за победы над

турками получивший фамилию Муравьев-Карсский

(1794–1866), иркутский и тульский губернатор, во-

енный губернатор Кавказской губернии; Александр

(1792–1863), декабрист, основатель «Союза спасения»,

нижегородский губернатор; генерал от инфантерии

Михаил (1796–1866), виленский генерал-губернатор;

чиновник Синода Андрей (1806–1874), камергер,

духовный писатель.

Отец Владимира Сергеевича – Сергей Николаевич

(1809–1874) остался сиротой после смерти матери.

«Он был одним из образованнейших людей своего вре-

мени. Склонность к кабинетным занятиям, – пишет

внук А.В. Муравьев в журнале «Столица и усадьба» в

1915 году, – отвлеченными науками помешала ему

подобно братьям выдвинуться на государственном

или общественном поприще». Он дослужился до чина

коллежского советника, жил в Петербурге. Любя нау-

ки и искусство, окружал себя талантливыми людьми.

В 1850-е годы у него собирался кружок литераторов

(Н. Гоголь, Н. Кукольник), музыкантов (М. Глинка,

А. Даргомыжский), художников (К. Брюллов, Н. Степа-

нов). В своих записках М. Глинка называет его «самым

искренним приятелем». В кругу друзей его называли

Тимей. Глинка часто бывал у приятеля и написал

у него романс «Уймитесь, волнения страсти». Был

очень высокого роста, на карикатуре Н. Степанова

изображен идущим на ближнюю дачу со своим ка-

мердинером Иваном, со своей неизменной трубкой,

тростью и книгой «Критика чистого разума» Канта.

Матерью Владимира Сергеевича была Софья

Ивановна Петрулева (1811–1897), правнучка итальян-

ского гравера, выслужившего русское дворянство

мастерством изготовления гербов. В семье было

четыре дочери: Александра, Любовь, Софья, Ольга

и сын Владимир.

Владимир Сергеевич Муравьев (1834–1883) начал

службу в гвардии в Измайловском полку, участник

обороны Севастополя, был штаб-офицером при своем

дяде генерал-губернаторе Восточной Сибири, вышел

в отставку полковником в 1871 году, на гражданской

службе имел чин статского советника. Избирался

предводителем дворянства Карачевского уезда, был

губернским гласным от Трубчевского уезда.

В браке с Владимиром Сергеевичем Екатерина

Евтихиевна прожила семнадцать лет. Муравьевы за-

кончили в Лесках переустройство храма: построили

два обширных придела снаружи к обеим сторонам

трапезной части храма и колокольни, освятили их

в память тех же святых. В храме хранились древний

напрестольный крест и частицы мощей св. угодни-

ков Божьих, имена которых были выбиты на досках

храма. Ежегодно 29 июня в Лесках у храма проходила

Петропавловская ярмарка, оборот которой составлял

2 тысячи рублей.

29 ноября 1885 года училищный совет Карачев-

ского уезда принял постановление о создании в селе

Лески народного училища. Исправлять обязанно-

сти учителя должен был местный священник Яков

Миловидов. Екатерина Евтихиевна была почетным

опекуном училища, помогала с его отоплением

и снабжением учебными пособиями, помогала и

церкви. В 1892 – 1896 годах храм в с. Лески был капи-

тально отремонтирован: перекрыт новым железом и

покрашен внутри. Е.Е. Муравьева умерла в 1896 году

и упокоилась рядом с мужем на кладбище Новодеви-

чьего монастыря в Москве.

У Муравьевых было три сына: Николай

(1869–1918), Сергей (1873–1914), Андрей (1875–1960).

Николай и Андрей окончили Александровский лицей,

оба сделали карьеру на гражданской службе. Нико-

лай Владимирович исполнял должность чиновника

особых поручений при московском генерал-губер-

наторе, затем служил в Государственной канцелярии

в отделе промышленности, науки и торговли. Он

был женат на Анне Александровне Клоколовой – от

которой имел 2 сыновей и 2 дочерей, а после ее

смерти – на ее сестре Прасковье, от брака с которой

родилось две дочери и сын.

Андрей Владимирович после окончания юри-

дического факультета Московского университета

служил чиновником особых поручений при москов-

ском генерал-губернаторе великом князе Сергее

Александровиче, затем был церемониймейстером

высочайшего двора. Участвовал в русско-японской

войне. Командир 6-го Сибирского корпуса Соболев

послал телеграмму великому князю об отличии

Муравьева. Он имел три боевых награды, являлся

одним из основателей общества защиты памятни-

ков старины, Московского историко-родословного

общества. В эмиграции оказался во Франции, затем

в Бельгии. Был членом Бельгийского исторического

общества. Автор сборника стихов «На чужбине»

(Брюссель, 1950). Был женат на баронессе Наталье

Александровне Энгельгардт, с которой позднее раз-

велся. Дочь Марина была замужем за известным ра-

кетостроителем Добрыниным. И Николай, и Андрей

при разделе получили бывшие сафоновские имения

в Трубчевском и Льговском уездах.

Лески достались среднему брату Сергею Влади-

мировичу. Он воспитывался в Пажеском корпусе,

откуда вышел корнетом в лейб-гвардии Гродненский

гусарский полк, служил ординарцем при варшавском

генерал- губернаторе. В 22 года женился на дочери

великого русского драматурга Любови Алексан-

дровне Островской (1874–1900), умершей в 26 лет.

«Люба вышла замуж за богатого, но легкомысленного

и пустого помещика Сергея Муравьева и вскоре,

измученная семейными неладами, умерла», – писал

А.Н. Островский. Затем вторым браком он был женат

на княжне Екатерине Владимировне Кейкуатовой,

пережившей мужа на три года. У него было более

4000 тысяч десятин земли в окрестностях Лесок, и

он решил построить в имении крупный сахарный

завод. Под прибыль с него он заложил всю землю

и лес. Оборудование поставлялось из-за границы и

выгружалось на станции Брасово. Крестьяне на своих

лошадях доставляли его к месту строительства. Завод

был построен в 1905 году, но проработал только 13

дней. Из-за неисправности машинного отделения,

которое по оценке государственной технической

комиссии оказалось бракованным, завод остано-

вился. Разорившийся С.В. Муравьев психически

заболел, имение было взято в 1909 году в опеку, а

сам он помещен в психиатрическую лечебницу в

Эстонии. Там в 1914 году и скончался. От первого бра-

ка с Островской осталась названная в честь матери

дочь Катенька (1896–1973), в замужестве Шмырова.

От второго брака – сыновья Владимир (1902–1952)

и Никита (1904–1965). Их раннее детство, как вспоми-

нал Никита Сергеевич Муравьев, прошло в имениях

отца Лески и Кретово. На зиму уезжали в Петроград,

где у них был дом. После революции они жили в Сева-

стополе у дяди Андрея, а в 1920 году эвакуировались

с белой армией в Константинополь.

Никита Сергеевич жил в Париже, был женат на

внучке бывшего камергера и председателя Государ-

ственной думы Марии Михайловне Родзянко. У них

родились сын Сергей и дочери Елизавета, Екатерина

и Ольга. Во Франции он оказался в чрезвычайно

высокообразованной и культурной среде. Среди

его новых парижских друзей и знакомых были: Гайто

Газданов (1903–1971), будущий писатель, автор ро-

манов «Вечер у Клер», «Ночные дороги», «Призрак

Александра Вольфа», «Возвращение Будды»; поэт

Вадим Андреев (1903–1976), сын писателя Леонида

Андреева; литератор Даниил Резников; поэт Алек-

сандр Гингер (1897–1965) и другие. И сам он, нео-

бычайно талантливый человек, был незаурядным

художником и поэтом. Все время в эмиграции он

мечтал вернуться с семьей в Россию. В 1946 году

принял с женой советское гражданство и был готов

к отъезду, но заболел туберкулезом. В 1954 году по-

дал прошение о репатриации, в 1958-м вернулся в

СССР с женой и тремя дочерьми. Родина встретила

их не слишком ласково, вместо Ленинграда или

Москвы им пришлось поселиться в Донбассе, в го-

роде Рубежное, где воздух никак не подходил для

туберкулезного больного. Никита Сергеевич умер в

1965 году. Его стихи были изданы только в 90-е годы

прошлого века. Корней Чуковский писал ему в 1959

году: «Вы – поэт космоса, очень остро ощущающий

вселенскую пустоту…».__

Сын Н.С. Муравьева, Сергей Никитич, 1938 года

рождения, живет в Париже. Он – французско-рос-

сийский филолог, специалист по античной филосо-

фии и истории, переводчик, историк письменности

Закавказья и исследователь античной палеографии

Кавказа и Прикаспия, генеалог. Является доктором

философии Сорбонны. В 1993 году издал книгу отца

«Стихотворения 1940-х – начала 1960-х гг. (Париж–

Рубежное)». Издал в 2012 году однотомный полный

свод античных сведений о Гераклите.

В годы революции крестьяне с. Лески разгромили

усадьбу Муравьева. В 1920 году был создан Лесоцкий

(Лесковский) сельский Совет в составе Сомовской

волости Карачевского уезда, в который вошли село

Лески с населением 1742 человека и хутор Гримы

(417 чел.).

В 1927 году крестьяне села Лески из кирпича

сахарного завода С.В. Муравьева построили двухэтажную

школу, которая стала семилетней. В предво-

енные годы ее возглавлял И.А. Утриванов, основатель

учительской династии.

По данным Всероссийской переписи 1928 года, в

Лесках было 330 дворов, в которых проживало 1889

человек (906 мужчин и 983 женщины). Село входило

в состав Шаблыкинской волости Карачевского уезда.

В июне 1929 года Лесковский сельский Совет был

передан из Шаблыкинской волости во вновь соз-

данный Навлинский район. В годы войны немецкая

власть возобновила работу школы и церкви. При

церкви работала иконописная мастерская.

5 сентября 1943 года Лески были освобождены.

В бою за село погибли двенадцать бойцов, чьи тела

были захоронены в братской могиле недалеко от

церкви. Церковь, простоявшая более полутораста

лет, на колокольне которой фашисты установили

пулемет, была разрушена прямым попаданием со-

ветского снаряда. Ее руины и сегодня стоят в селе

как памятник былому.

В 1950-е годы Министерство культуры выделяло

деньги на создание в Лесках музея Николая Семе-

новича Лескова (1831–1893), но местные власти не

смогли этот проект реализовать, отговорившись тем,

что писатель никогда в селе не бывал.

Каждую весну к развалинам церкви прилетают аи-

сты и вьют на разрушенной колокольне гнезда – символ

новой жизни, мира и добра. А в Лесках живет память о

писателе, который прославил их родное село и своей

фамилией, и своим творчеством. Лучшим памятником

ему служат его книги. Кто не зачитывался «Очарован-

ным странником», «Соборянами», «На ножах», «Леди

Макбет Мценского уезда» и другими?! В них россыпи

живого русского языка, правда жизни разных слоев рус-

ского общества, истинный талант и мастерство слова.

К сожалению, в 2010 году школа в Лесках из-за

отсутствия учеников была закрыта, ее здание пустует.

В селе проживает 181 житель...__

Т.К. Слуцкая